Но знаменательно то, что эта умолкнувшая музыка породила необычайно гулкое эхо, звучащее до наших дней. Греческие мифы, греческие трагедии обрели вторую жизнь в музыкальном искусстве всех народов. Композиторов привлекали и чисто художественная их сторона, и, главным образом, ясность выражения нравственного смысла, безоговорочное осуждение зла, возвеличение силы человеческого духа, героизма, самоотверженности.

Примером может быть миф об Орфее, прославляющий и великую силу искусства, и силу самоотверженной любви. Певец Орфей, которого заслушивались даже дикие звери, бесстрашно проник в мрачный Аид — царство мертвых,— чтобы найти там горячо любимую жену Эвридику, внезапно и безвременно умершую. Своим пением он пробудил сострадание в жестоких богах Аида, и те возвратили ему Эвридику. Но он потерял ее вторично, нарушив запрет ни разу по дороге не взглянуть на любимую. Сюжет этот (обычно с измененным, счастливым концом) был многократно использован в операх, с него и началась история этого жанра.

Из Древней Греции дошло до нас и несколько отрывков самой музыки: мелодия оды (хвалебной песни) греческого поэта Пиндара, застольная песня, несколько гимнов. Но отрывков этих мало, и они удалены друг от друга на столетия. Судить о всей греческой музыкальной культуре так же трудно, как если бы всю европейскую музыку мы должны были бы охарактеризовать по одному средневековому хоралу, началу какой-нибудь фуги Баха, отрывку прелюдии Шопена или арии из оперы Чайковского. Гораздо больше мы знаем о музыкальной науке древних греков. Греческий ученый Пифагор положил начало музыкальной акустике, исследуя соотношение длины струн и высоты их звучания. Было подробно разработано учение о ладах. Греки стремились научно обосновать воздействие музыки на эмоции человека и связывали это со строением лада. Считалось, что некоторые лады (точнее, мелодии в этих ладах) укрепляют мужество и стойкость, другие, наоборот, изнеживают. Все это говорит нам о том, что музыка в древнегреческой культуре занимала важное место, а сама музыка